Полный текст статьи "Финансы и романсы?"

250,00 тг.

Журнал Центр Азии № 1 (107)

1 000,00 тг.


Посмотреть весь список статей данного выпуска.


С начала 2017 года в финансовой сфере Казахстана произошло и все еще происходит довольно много очень интересных событий. Хотя главные тенденции остаются неизменными. Государство продолжает придерживаться консервативной денежно-кредитной политики, главной целью которой в целом является контроль над инфляцией. Несмотря на то что в стране довольно много тех, кто критикует такую политику и полагает, что государство могло бы более активно инвестировать в экономику, предоставляя ей дешевый кредит.

Весьма характерно, что в прошлом году во время встреч нового премьер-министра страны Бахытжана Сагинтаева с экспертным экономическим сообществом среди прочих высказывались идеи и о повышении заработных плат тех, кто работает на государство с целью повышения спроса и оживления экономики. Но в нашем случае повышение внутреннего спроса как раз и ведет к росту инфляции, поэтому государство избегает делать слишком резкие шаги. Оно предпочитает несколько недовыполнять свои обязательства, например, работники научной сферы жалуются на многомесячные задержки зарплаты. И это несмотря на то, что тенговые доходы бюджета за 2016 год значительно выросли.

Кроме того, повышение внутреннего спроса ведет к увеличению импорта готовой продукции. В нашем конкретном случае это означает увеличение импорта из стран Евразийского экономического сообщества (ЕАЭС), в основном из России и Беларуси. Этот вопрос имеет прямое отношение к политике страны в области финансов. Потому что у Казахстана отрицательный торговый баланс в отношениях с этими странами.

В условиях ЕАЭС Казахстану трудно влиять на товарные потоки. В этой ситуации политика слабого тенге выполняет защитную функцию по отношению к более сильной экономике России. В последние два года в определенной степени это снижает степень проникновения российских товаров на казахстанский рынок. Именно поэтому тенге колеблется вместе с рублем, поддерживая примерный уровень 5,5 тенге к рублю.

Сегодня рубль укрепляется, и тенге укрепляется вместе с ним. Хотя, конечно, это связано с динамикой цен на нефть, в связи с чем колеб­лется и российская и казахстанская валюта, но все же можно говорить о некоторой привязке тенге к рублю. Например, завтра Москва может решить ослабить рубль вопреки рыночной конъюнктуре с целью повысить конкурентоспособность своей экономики и увеличить рублевые доходы бюджета от валютных доходов экспортеров.

В феврале этого года о вероятности такого сценария говорили в российском министерстве финансов, которое собирается покупать валюту на рынке для пополнения резервов. Это, несомненно, приведет к ослаблению рубля. Соответственно, затем и Казахстану придется ослаблять тенге вслед за Россией. Хотя и лишние доходы казахстанскому бюджету, естественно...

Очень строгий порядок

В первые два месяца 2017 года произошла довольно заметная активизация различных государственных органов в вопросах усиления контроля одновременно и над элитами и над обществом. И дело не только и не столько в громких арестах различных представителей истеблишмента, хотя их было немало и в столице и в регионах. Более показательны меры по усилению общего контроля. Здесь стоит вспомнить закон о временной регистрации, который вызвал много критики из-за неготовности государственных служб к его введению. В феврале в Мажилисе произошла дискуссия между парламентариями и инициаторами законопроекта об увеличении штрафов за неповиновение полиции до 11 млн. тенге. И, наконец, 14 февраля генеральная прокуратура Казахстана предложила в парламенте законопроект «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты РК по вопросам совершенствования правоохранительной системы».

Последнее предложение очень любопытно. Оно предоставляет КНБ «право расследовать уголовные дела о коррупции в отношении сотрудников специальных органов, антикоррупционной службы и военнослужащих». Среди комментариев прокуратуры был следующий, что «данная поправка обусловлена спецификой их службы, а также обеспечит альтернативный баланс по делам этой категории с Национальным бюро по противодействию коррупции».

Появление такого законопроекта явно отражает изменение ситуации, в том числе в связи с увеличением количества антикоррупционных дел, что, в частности, усиливает влияние соответствующего ведомства. Поэтому, наверное, и появилась идея обеспечения контроля над контролерами. Хотя возникает вопрос о том, чтобы не повторились события прошлого, когда разные силовые структуры выясняли между собой отношения. Но сегодня у государства явно нет возможности допускать подобное развитие ситуации. Скорее всего, в данном случае речь все же идет именно об усилении вертикали власти.

 Возможно, поэтому многие громкие дела последнего времени могут иметь точечную адресацию. Например, дела Тохтара Тулешова из Шымкента и Еркина Избасара из Актобе явно адресованы, возможно, излишне самостоятельным региональным элитам. Дела Сейтказы Матаева и Бигельдина Габдулина направлены в адрес руководителей СМИ, которые в состоянии оказывать давление на представителей элиты...