Историческое кино и историческая политика?

Полный текст статьи "Историческое кино и историческая политика?"

250,00 тг.

Журнал Центр Азии № 2 (108)

1 000,00 тг.


Посмотреть весь список статей данного выпуска.


Историческое кино – это почти всегда идеология. Даже в коммерчески успешном Голливуде всегда есть место для идеологии в отражении вопросов истории, особенно если речь идет о США и западном мире. Другое дело, что на Западе всегда есть место и для альтернативной точки зрения. Поэтому появляются антивоенные фильмы вроде тех, которые снимает Оливер Стоун, хотя война – это всегда своего рода апофеоз исторической идеологии. Причем это касается как успешных войн, тогда речь идет о героизме в борьбе против врагов, которые часто выглядят как абсолютное зло, так и неудачных, закончившихся поражениями. Тогда в центре повествования оказывается жертвенность, принесенная на алтарь свободы.

Для примера можно вспомнить голливудский фильм «Патриот» с Мелом Гибсоном в главной роли. Англичане в этом фильме выглядят почти как отряд эсэсовцев где-нибудь на оккупированных территориях в разгар Второй мировой войны, а проанглийские американцы, их называли лоялисты, и их было не меньше трети всего населения Штатов того времени, представлены как крайне мелкие и неприятные во всех отношениях субъекты.

Но это и понятно. Историю пишут победители. Американцы же победили англичан и их сторонников в той войне. В конце концов, у них есть Голливуд, а английская версия этих же событий мало известна, если она вообще существует. Поэтому патриотические фильмы про войну или борьбу с врагами всегда опираются на собственную версию истории. Но это не исключает и критических взглядов, просто они обычно оказываются на периферии исторической политики, которая не только сама по себе формирует общественные ожидания, но и отвечает потребностям общества.

Действительно, всем, и государству и обществу, всегда выгоднее, когда собственная история выглядит героической. Это справедливо и для западных демократий и для азиатских государств с сильной центральной вертикалью власти. При этом героизм предполагает преодоление трудностей. Поэтому идеальная модель – это когда на нас напали, но мы их потом победили. Собственно, по этой модели снимают исторические фильмы в самых разных странах мира. Даже если это не совсем соответствует исторической реальности. Но от фильмов и не требуется исторической достоверности, они должны идеологически мотивировать своих против чужих. Однако для этого необходимо четко определить, кто свои и кто чужие.

Именно поэтому исторические фильмы – это продукт главным образом для внутреннего употребления. Потому что чужие – это очень часто соседи по одному географическому пространству, и надо как-то продолжать поддерживать с ними отношения. Конечно, за исключением тех случаев, когда отношения испорчены очень давно и надолго. Но такие случаи встречаются нечасто. И вообще крайне редко бывают ситуации, когда у той или иной исторической идеологии есть свой бывший идеальный враг.

В этом смысле, с точки зрения исторической идеологии, Казахстану «повезло» с существованием в нашей истории бывшего идеального врага. Для нас эту роль выполняли и выполняют джунгары. Это действительно очень удобный «исторический противник». Потому что не надо переживать о возможной реакции современных джунгар. Даже их прямые потомки, калмыки в России и ойраты в Монголии и Китае, после всех потрясений XVIII века сегодня крайне немногочисленны и не представляют самостоятельные государства, в этой связи на их историческое мнение можно не обращать особого внимания...

РубрикиОбщество